В.А. Куренной «Интеллектуально-активная группа населения и её взгляды»

Виталий Куренной 26 дек. 2021 г.

Виталий Анатольевич – кандидат философских наук, руководитель Отделения культурологи философского факультета ГУ-ВШЭ

Качественное социологическое исследование, посвященное состоянию интеллектуально активной группы. Рабочая гипотеза: советский феномен интеллигенции в современной России принимает новые формы, задача сводилась к установлению таких новых форм общественной активности. Ключевые слова: интеллигенция, гражданская активность, гражданская самоорганизация. Источник: Исследование 2009 года.

Качественное социологическое исследование, посвященное состоянию интеллектуально-активной группы 21, проводилось в 13 городах России (Москва, Санкт-Петербург, Архангельск, Владимир, Дубна, Екатеринбург, Иркутск, Казань, Калининград, Нижний Новгород, Новосибирск, Ростов-на-Дону, Тула) и включало в себя проведение 20 круглых столов, интервьюирование (100 интервью) и анкетирование.

Уже на этапе выработки рабочих гипотез предполагалось, что советский феномен интеллигенции в современной России принимает новые формы. Каковые эти новые формы общественной активности, каково состояние публичной интеллектуальной среды в различных регионах страны, каковы типические мировоззренческие установки представителей интеллектуально-активной группы, как они оценивают современную российскую общественно-политическую действительность — вот те вопросы, на выяснение которых было нацелено исследование.

Учитывая крайнюю неопределенность понятия «интеллигенция», в основу выборки был положен институциональный принцип. Институциональная принадлежность определялась матрицей, имеющей два измерения: причастность центрам производства знания (формальный критерий «интеллектуальности») и причастность общественным, медийным и культурным институтам (формальный критерий «активности» (публичности), понимаемой здесь как ориентация на аудиторию помимо профессиональной сферы деятельности). Таким образом, в сферу исследования были включены представители образовательных и научных учреждений, масс-медиа и Интернета, неправительственных и некоммерческих организаций, творческих союзов, фрилансеры и публицисты, а также представители Русской Православной Церкви.

В целом группа, в соответствии с западной традицией, может быть определена как «публичные интеллектуалы». Формат реализации проекта, выстроенный вокруг круглых столов, уже по фактору достижимости позволил выявить различную степень открытости этих групп для взаимодействия в публичном коммуникативном пространстве. Наибольшую открытость демонстрируют представители академического сообщества и неправительственных организаций, наименьшую — представители РПЦ.

Учитывая качественный характер исследования, которое по ряду критериев можно отнести к культурно-антропологическому или этнографическому подходу, результаты анализировались в рамках различных методологий — дискурсивного анализа специфики употребления социальных понятий, социологии знания, конверсационной методологии исследования, биографического анализа. Тем самым был по возможности — насколько это позволяли отведенные на обработку данных сроки проекта — реализован методологический принцип триангуляции. 22 Ср.: Posner R. A. Public Intellectuals. A Study of Decline. – Cambridge, MA: Harvard University Press, 2004. – 408 p. 23 Разновидности «понимающего» этнографического подхода используются в том случае, если не существует возможности прибегнуть к более точным методам исследования (См.: Angrosino M.V. Doing ethnographic and observational research – Los Angeles (Calif.): Sage Publications, 2007. – P 20). Но это, на наш взгляд, и есть тот случай, когда речь идет о таких группах, как «интеллигенция», «интеллектуалы» и, в нашем случае, «интеллектуально-активная группа». «Триангуляция предполагает, что исследователи исходят из различных перспектив применительно к одной изучаемой теме или, более широко, в ходе ответа на поставленные исследовательские вопросы. Эти перспективы могут быть реализованы путем использования нескольких методов и/или нескольких теоретических подходов, которые являются или должны быть взаимосвязаны. Кроме того, триангуляция предписывает сочетать различные виды данных на фоне различных теоретических перспектив, используемых по отношению к этим данным. Настолько, насколько это возможно, эти перспективы должны обрабатываться и применяться по отношению к одному материалу равно последовательным образом.

В то же время триангуляция (различных методов и типов данных) должна предусматривать принципиальное приращение знания. В частности, триангуляция должна давать знание на различных уровнях, что означает выход за пределы того типа знания, который можно получить в рамках одного подхода, и, таким образом, содействовать росту качества исследования» (Flick U. Managing Quality in Qualitative Research. – Los Angeles (Calif.): Sage Publications, 2007. – P. 41.). Эти требования не были реализованы в полной мере лишь постольку, поскольку в фокусе различных  185 Социальные маркеры Выделенная по формально-институциональным критериям интеллектуально-активная группа представляет собой методологическую конструкцию. Но является ли она реально социально интегрированной? Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к средствам дискурсивного анализа. Такие группы, как «интеллигенция», «интеллектуалы» и т.д. являются самоопределяющимися сообществами, конституирование которых невозможно без соответствующих социальных понятий (маркеров) и системы дискурсивных различий, отличающих эти сообщества от других.

Исторически известны периоды активной борьбы за символическое присвоение и семантическое определение этих понятий и соответствующей системы различий («интеллигенция» и «интеллигентщина» (Н. Бердяев), «интеллигенция» и «образованщина» (А. Солженицын) и т.д.). Без подобного самоопределения и семантической борьбы такого рода группы просто не существуют, представляя собой, в лучшем случае, социальную фикцию, производную от выбранной методологии социологических исследований. Поэтому важнейшая задача настоящего проекта состояла в том, чтобы выявить дискурсивные особенности использования релевантных социальных понятий. Основные понятия, используемые интеллектуально-активной группой, — «интеллигенция», «интеллектуал», «эксперт», «профессионал», а также различные профессиональные и деятельностные самоидентификации («университетский преподаватель», «поэт», «художник»). В некоторых случаях употребляются другие социально-стратификационные понятия («средний класс»). Использование данных понятий зависит от актуального контекста коммуникации и во многих случаях не носит устойчивого характера. Понятие «интеллигенция» – ценностно-нагруженный социальный маркер, ассоциированный с прошлым (в первую очередь советским прошлым).

Эта особенность влияет на отношение к нему: интеллигенция определяется (нередко с ностальгией) как ушедший или уходящий в прошлое социальный феномен. Главным для нее является не набор интеллектуальных компетенций, а габитус поведения («и моральные принципы, и воспитание, и речевая культура вместе взятые»), тип социальной роли («миссия»), для исполнения которой в современном обществе нет необходимых социальных условий или запросов. В таком качестве понятие «интеллигенция» противопоставляется — нередко с осуждением — понятию «интеллектуал», трактуемому как ценностно-нейтральный социальный тип, успешно методологических подходов, используемых в настоящем исследовании, не находился весь объем имеющегося эмпирического материала. 25 См., например: Кустарев А.С. Нервные люди: Очерки об интеллигенции. – М.: КМК, 2006. – С. 48-86. 186 использующий (продающий) свои интеллектуальные компетенции. Однако в городах с высокой плотностью и, соответственно, дифференцированностью культурно-интеллектуальной жизни — прежде всего в Москве и Петербурге — понятию «интеллектуал» придается позитивный социально-значимый смысл, связываемый с активной вовлеченностью в общественные, политические и городские проблемы, специфической социально-критической позицией. Соответственно, нейтральные интеллектуальные компетенции подводятся уже не под понятие «интеллектуал», а под понятия «эксперт» или «профессионал».

Последние рассматриваются как роли, связанные с продажей своих интеллектуальных компетенций на рынке, с работой «на заказ», успешностью, не обремененностью самостоятельной интеллектуально-критической или социально-мировоззренческой позицией. Один из примечательных сюжетов, который не регулярно, но в разных контекстах и очень выразительно звучал в ходе наших встреч, — проблема отсутствия социального маркера для наименования новой российской интеллектуальной группы, возникающей на месте «интеллигенции», ассоциирующейся с уходящей реальностью советского и досоветского прошлого. Понятийная сложность обусловлена в данном случае сложностью социальной — только складывающиеся очертания этой новой группы (групп) не вписываются в прежний набор профессий, родов деятельности и типов активности прежней интеллигенции. К сложностям здесь стоит отнести, по-видимому, и высокую коммуникативную фрагментированность современного российского общества, где одни социальные группы очень плохо осведомлены о том, что происходит с другими.

Неудивительно, что этот мотив возникал, например, не у представителей академической среды, довольно жестко, особенно в регионах, замкнутых в своих институциональных рамках, но у людей с широкой и динамичной сетью контактов — редакторов региональных газет, у тех, кто имеет реальный опыт взаимодействия с новой политической и предпринимательской средой, и т. д. Процитирую характерное высказывание: «Я очень благодарен судьбе за то, что исчезли во мне вот эти столь нелюбимые мной ныне высокомерие и брезгливость, которые свойственны российской — советской и постсоветской интеллигенции. С каждым годом они казались мне все более необоснованными. Из личного опыта, из опыта очень многих коллег, с которыми я сталкивался, я просто абсолютно достоверно знаю, что среди этих, условно говоря, новых олигархов, новых управленцев, среди адвокатов, психоаналитиков, всяких там креативщиков и вообще того поколения, которому меньше сорока, — среди них огромное число интеллектуалов и вполне себе образованных людей, вполне себе мыслящих и склонных,  скажем так, к метафизическим тревогам.

И вовсе это не привилегия учителей или преподавателей вузов и так далее» (Дмитрий, Нижний Новгород). Указанные дискурсивные смещения социально-идентификационных понятий свидетельствуют о структурных изменениях современной российской интеллектуальной среды, по отношению к которой советское понятие «интеллигенция» не является релевантным и достаточным образом отражающим сложность новой среды. Состояние интеллектуальной среды и модели социального поведения Одна из задач исследования заключалась в попытке ответить на вопрос, в каких сферах социальной активности формально-выделяемая интеллектуально-активная группа является реально социально интегрированной и активной за пределами своей профессиональной сферы и своих корпоративных лояльностей. Полученные результаты позволяют утверждать, что особенностью интеллектуально-активной среды является высокая социальная фрагментированность.

Основные факторы, называемые в качестве причин данной ситуации, таковы: отсутствие материальных и временных ресурсов для самоорганизации, активности за пределами профессиональной сферы; индивидуализм как доминирующая стратегия поведения; нарастающая профессионализация и специализация интеллектуальной деятельности; сверхэксплуатация собственных интеллектуальных ресурсов (преподавательские подработки и т.д.); отсутствие городской (локальной) коммуникативной инфраструктуры; отсутствие социального запроса, а также прямой антиинтеллектуализм («бескультурье») общества и властных структур. К перечисленным причинам фрагментированности интеллектуально-активной группы следует относиться с определенной долей критичности: помимо внешних причин существуют, очевидно, и внутренние факторы. В их числе — автономизм, приобретающей характер социального эскапизма; отсутствие социальных навыков самоорганизации; привычка апеллировать к государству или (уже в постсоветский период) опираться на фактически благотворительные средства различных фондов и т.д.

Социальная фрагментированность формирует такую модель социального поведения, как автономизм: индивидуальная реализация культурной миссии, позиция, как выразился один из респондентов, «монахов культуры». Органичной формой реализации автономистской модели социального поведения является профессиональная деятельность в рамках преимущественно образовательных, академических и культурных институтов. Автономистская модель, таким образом, не является уделом одиночек — она основывается на существующей системе общественных институтов — образовательных и культурных, которые и служат естественной средой реализации автономистской модели интеллектуальной активности. Реализация определенных публичных инициатив (организация семинара или регулярных лекций на базе музея, библиотеки, университета и т.д.) в этом отношении представляет собой не чисто автономный, а институционально-фундированный тип публичной социальной активности. В российской интеллектуальной среде функционируют и другие модели интеллектуального поведения, предполагающие активную позицию и социальную самоорганизацию.

Их можно дифференцировать, исходя из предполагаемого ими горизонта интеллектуальной активности и соответствующего типа социального действия: интернациональная, национальная, республиканская/областная, городская. Выбор и устойчивое воспроизводство одной из этих моделей обусловлены идейным содержанием парадигмы, побуждающей к групповой социальной активности. Но, кроме того, требуется некоторая критическая масса организационных и коммуникативных условий, достаточных для поддержания социальной активности, направляемой данным идейным содержанием. Если два эти условия не соблюдаются в равной мере, возникает типичная ситуация «разговоров на кухне»: можно рассуждать о каких угодно проблемах и прокламировать какие угодно мировоззренческие цели, но это не имеет ровно никакого социально-публичного значения26. Для того, чтобы обрести такое значение, необходима та или иная форма организационного и коммуникативного воплощения, простирающегося, скажем, от партийной ячейки до возможности опубликовать свою статью в прессе или на посещаемом интернет-ресурсе. Тезис о структурной корреляции между идейным содержанием и организационной формой является стандартным для классической социологии знания и, конечно, должен приниматься во внимание во всяком исследовании форм интеллектуальной активности. Согласно формулировке Макса Шелера: «Там, где идеи не находят сил, интересов,

Хотя, возможно, может иметь культурное или, скажем, терапевтическое значение. страстей, порывов, а также соответствующих ―действий‖ (―Betriebe‖), объективированных в форме институтов, они совершенно лишены реально-исторического значения, какова бы ни была их собственная духовная ценность»27. Этот тезис требует учитывать корреляцию между идеологией и социальнокоммуникативными условиями ее воспроизводства, позволяя включить неструктурированное многообразие интеллектуальных позиций в типологию, увязанную с определенными социальными типами интеллектуальной активности. В то же время данное положение Макса Шелера релевантно лишь по отношению к исторически значимым интеллектуальным феноменам. Далеко не все идеи находят организационное и институциональное воплощение, хотя без наличия идей, без соответствующего содержательного горизонта интеллектуальной активности ни одна организационная и институциональная форма просто не может возникнуть. Кроме того, необходимо учитывать, что в современном обществе распространены сетевые формы организации и коммуникации, которые могут быть зафиксированы с помощью специальных, целенаправленных исследований.

Мировоззрение и идеологические дифференциации Политико-идеологическая конкретность характерна лишь для узкой группы «идеологических виртуозов» (М. Вебер), действующих в логике интернациональной и национальной модели социального действия. Эта отчетливо дифференцированная группа, сконцентрированная прежде всего в Москве, формирует основной объем предложения на российском идеологическом и мировоззренческом рынке, продукция которого покрывает весь спектр возможных политико-идеологических позиций (от крайне либерального до крайне консервативного). В то же время ограниченный уровень спроса на продукцию массового производителя политико-идеологического сектора, доминирование ограниченного круга потребителей (прежде всего государства) порождает у идеологических виртуозов требование расширить потребительский спрос, что политически формулируется как требование демократизации. В структурном отношении основная проблема состоит в том, что данный рынок ограничен средой московских и, в некоторой степени, питерских интеллектуалов. Идеологические виртуозы, разбирающиеся в нюансах текущей политической конкуренции, сосредоточены именно здесь.

Исключение на региональном уровне представляют единицы. Scheler M. Die Wissensformen und die Gesellschaft. Gesammelte Werke. Bd. 8. 3. Aufl. – Bern/München: Franke Verlag, 1980. – S. 40. 190 За пределами этой зоны фактически нет ни интеллектуально-идеологического рынка, ни дифференцированной интеллектуальной конкуренции. Эмпирически это проявляется в том, что контрольные вопросы, связанные с текущим политико-интеллектуальным состоянием российского общества, воспринимаются как нерелевантные актуальному социальному опыту представителей региональных интеллектуально-активных групп, а фиксируемые «ответы по существу» имеют ситуативный характер. При этом собеседники отдают себе ясный отчет в контекстуальной обусловленности своей позиции, связанной, в частности, с отсутствием соответствующей общественно-политической, интеллектуальной и городской инфраструктуры.

Литература: 1. Кустарев А.С. Нервные люди: Очерки об интеллигенции. – М.: КМК, 2006. – С. 48-86. 2. Angrosino M.V. Doing ethnographic and observational research – Los Angeles (Calif.): Sage Publications, 2007. – P 20. 3. Flick U. Managing Quality in Qualitative Research. – Los Angeles (Calif.): Sage Publications, 2007. – P. 41. 4. Posner R. A. Public Intellectuals. A Study of Decline. – Cambridge, MA: Harvard University Press, 2004. – 408 p. 5. Scheler M. Die Wissensformen und die Gesellschaft. Gesammelte Werke. Bd. 8. 3. Aufl. – Bern/München: Franke Verlag, 1980. – S. 40

Теги

Great! You've successfully subscribed.
Great! Next, complete checkout for full access.
Welcome back! You've successfully signed in.
Success! Your account is fully activated, you now have access to all content.

Все представленные на сайте материалы предназначены исключительно для образовательных целей и не предназначены для медицинских консультаций, диагностики или лечения. Администрация сайта, редакторы и авторы статей не несут ответственности за любые последствия и убытки, которые могут возникнуть при использовании материалов сайта.