Олег Кухарев. Слава Богу за все. Паломнические записки
Я давно, как, наверное, любой артист потерялся в масках, образах, чужих костюмах. У Моэма есть наблюдение: «Личность актёра состоит из ролей, которые он сыграл». Согласен с ним.
Православие проповедует идеал жизни человека, который выражается понятием «целомудрие», это, конечно же, не образ сексуального поведения, а цельность мысли и дела.
… старец Иоанн Крестьянкин, как-то выговаривал прихожанке: твоя беда в том, что есть пять разных Татьян: та, которую знаю я, та, которую знаешь ты одна, та, которую знают друзья, которую знают на работе и которую знает Бог. А должна быть только одна Татьяна.
А не усечение ли это батюшкой человеческой личности?
Нет, любой священник скажет вам, что надо быть самим собой, жить из себя. И через это восходить на уровень, где игра исчезает.
А что же с нашей профессией в таком случае? Ведь в актёре, идущему к Богу, появляется потребность подлинности, ему становится скучно в рамках вторичности?
Если цель человека в бытии собой, то цель актёра в бытии другим, оставаясь собой. Ибо это бытие другим и есть его актёрская возможность быть собой.
Но судьба и профессия разные вещи.
Какой же я?
Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся. С этой надеждой я автобусом добрался до Томска, оттуда до Нарги, потом на пароме переплыл Обь, и вот оно Могочино.
Провёл я там всего три дня, но это лучшее, что могло со мной произойти.
Когда я, как наверно и все, обращаю внимание на обувь, надетую на разные ноги – нет сил удержаться от смеха. Так же всеми необъяснимо определяется пошлость, дурные помыслы, талант. И уж совсем просто выделить из числа пассажиров автобуса двух людей неуловимо иного содержания. Именно они оказались моими попутчиками и любезно провели через всё село к монастырю. Это были местные жители.
Первым в Свято – Никольском женском монастыре меня встретил очень сдержанно о.Матфей – ключарь монастыря.
Неделей раньше по телефону, давая своё согласие на мою паломническую поездку, он так же был бесстрастен.
На моё: «Благословите» – короткий ответ: «Приезжайте».
«Монахи уединяются в глухой тайге, а их и там тревожат»,- успокоила меня матушка Михаила, к которой позвонил в Елыкаево, чтоб убедиться - не вежливый ли это отказ.
Так вот, он мне сказал: « ждите настоятеля, я ему о вас сообщу»,- и исчез.
Я чувствовал себя как в театре на читке новой пьесы, когда ничего не знаешь о своём персонаже и ждёшь развития сюжета, чтоб понять его мотивы, мысли, пространство в котором надо существовать.
Ко мне на скамеечку подсели два отрока, у одного уже невнятная растительность пробивалась, поглаживая её, он привлекал внимание к своему взрослению. Их разговор был мудрён. Мне было стыдно – я их не понимал. Подумалось, не дай Бог настоятель заведёт со мной разговор, и попадусь я как кур в ощип. У того, что с бородёнкой, из кармана выпала пачка сигарет!!! и незамеченной осталась на скамейке. Они ушли, но скоро появились и разыграли сцену незаметного возвращения сигарет. Это было очень забавно.
Не уследил , сколько просидел я на этой скамеечке, время остановилось. Здесь ему был другой отсчёт: на часы я за все дни ни разу не взглянул. Вокруг была напряжённая жизнь, которую не подозревал.
Подошёл в рабочей одежде седой человек и без любезностей спросил:
-Вы Олег?
-Да.
Едем в Волок. Садитесь в машину, я всё знаю. Не сюда – это моё место.
Но в салоне картошка.
На неё и садитесь.
Но там можно поместиться только горизонтально!
Нормальное положение. Ехать недолго – 14 км.
Мы ехали около часа по дороге… вернее, мы просто ехали « в ту сторону». На первых же ухабах я оказался под мешками с картофелем. Небо неожиданно обвалилось ливнем. Вспоминая о нём, насельники Волока признаются, что не припомнят подобного. Меня начало заливать. В один из турбулентных эпизодов дверь распахнулась. Из пропасти влаги, грома, лая собак втиснулось волосатое существо с железнозубой улыбкой и расплылось на мешках с картошкой.
Всё это время из кабины водителя я слышал слова, слова, слова, и воспринимались они мной как монолог Гамлета, произносимый на раскачивающихся качелях над головами зрителей.
Я догадывался, что этот дед - не просто дед, по праву того, что говорил и как.
Лужа на картошке подсохла и оказалась насельником Александром, который позже цитировал батюшку и выговорил мне за то, что я перебивал о.Иоанна, и не внимал подобающе словам этого святого человека, пусть даже в тех неподходящих условиях.
В Волоке его действительно встречали как святого.
С преданностью, как дети – в послушании у родителей, говорили трудники о нём! Владыка не очень здоров, но проживёт ещё много лет поддерживаемый любовью братии, и своей к ним.
Отец Иоанн строит уже не первый храм, не имея специального образования. Откуда уверенность? От Бога! ОН с ним. Они вместе. Прозорливость батюшки не магия, не чудо, а Общность.
Вслушайтесь! Ведь он говорит не о Боге, но от Бога.
Раньше мне казалось пафосным выражение «спасибо, что ты есть», если бы не встретил о.Иоанна. Он не учил меня, но рядом с ним невозможно было не учиться, глядя на то, как он разговаривает, смотрит, слушает.
Если ты актёр природа возьмёт своё: три звонка для настоящего артиста – сигнал к лицедейству.
А для него излучать свет, что дышать – обычное дело. Без сигналов к началу действия. « Где святой – там рай»
Александр не типичный насельник: в основном это люди не разговорчивые.
Я отличаюсь от Александра тем, что не знаю и не пытаюсь разобраться в своих недостатках. Он же жизнь посвящает, чтоб вернуться к замыслу о нём Бога, т.е. к образу и подобию. Он повреждён и отдалён грехом от Господа и понимает это, потому жизнь свою сейчас выстроил как путь спасения. Уж он-то знает, что у дьявола нет выходных, потому живёт старательно, чтоб не прогневать Бога. Они все в Волоке так живут. У всех по судьбе дырявые места и не скоро заживут. Здесь они отдали себя Богу, в Его руки. Их любовь к Нему выше любви любой другой земной. Для них невозможно вернуться назад в мир - он умер для них, как и все мирские ценности.
Важное в их жизни – братолюбие. По этому признаку, как сказал Сам Господь, все узнают, кто – Его ученики.
В кухне трапезной монахиня порезала палец и тут же услышала на свой счёт:
« Даром и прыщ не вскочит!»
- А она будто даже обрадовалась: « Ничего страшного – кровь на послушании грехи смывает».
Мне понравилось это выражение, и я даже пытался выяснить у них, это поверье или что? Отговорились, и ничего не сказали.
В тот же день я переусердствовал на послушании и у меня из носа пошла кровь. Как же они веселились, когда кто - то из насельников в успокоение мне и забавы для всех пошутил:
- О! Сразу засветился без грехов-то !
Очень хотелось узнать, правда ли что молитва монаха может спасти 150 грешников?
Не спросил и правильно, что не лез к ним с досужими интересами, что надо сами рассказали.
Оказывается, чтоб не пересолить, еду – надо солить крестом!
«Если у тебя что-то украли – значит меньше грехов осталось: крадут грехи - радуйся.»
« Своего духовника со спины узнаешь.»
Часто меня спрашивают: «Какие они?» «Другие!»- отвечаю. Для них Бог – живой, рай и ад – реальны, или служишь Богу, или лукавому, третьего не дано, они знают, что живут на этой земле мгновение, а умрут на века, они не могут украсть или соврать, предать, потому что живут с ощущением внимательного взгляда на них Господа, у них не может быть рефлексии, им не может быть скучно, когда они говорят о распятом Христе, на глазах у них появляются слёзы, просыпаются и засыпают с именем Христа, и по-прежнему главное событие, новость, смысл – втоскресший Христос, у каждого из них предчувствие встречи с Ним.
Можно прочесть тысячу книг о монашестве и ничего не понять, потому что понять, значит почувствовать, на нашем актёрском языке, т.е. пережить самому. На сцене главное не сыграть роль, а настроиться на игру. Профессия помогала сонастроиться с ними, а дальше впускать в себя благословение и благодать, что вокруг тебя.
Меньше всего они думают о том, как выглядят, ведь это искушение для глаз. И вообще, по-моему, они как-то не очень заботятся о самих себе. Если, например, не будет приготовлен обед, думаю, никто не устроит скандал. Там тихо. И эту тишину они практикуют в своих душах.
Невозможно представить, чтобы в Волоке кто-то бы завидовал друг другу или пожелал худого. Их дорога не путь наслаждения жизнью, а путь принятия её именно такой, какую промысел Божий им посылает. И добавки никто не просит, и не оспаривает права на более комфортное существование. А Преображенский мужской монастырь, который они строят, уже сейчас привлекает завораживающей таинственностью этого сурового места.
На Волоке вспомнил слова из гимна:
Одна ты на свете! Одна ты такая- Хранимая Богом родная земля.
Сегодня, чтоб хранить себя, веру надо укрыться в тайге. Вот горе-то!
«Я, как и все, родился с возможностью стать человеком. В миру мне этого не удалось. Господь привёл меня в Могочинскую обитель. Молясь, я родился здесь во второй раз, но уже в Боге,- говорил о себе трудник Александр.
Обитель – убежище. А когда защищён внешне у тебя появляется возможность заглянуть внутрь себя, а там уединённость, в которой не чувствуешь себя одиноким. И говорить не хочется, только бы продлить этот покой, что почти счастье. Вот ведь как, делаешь один шаг к Спасителю, а дальше Он идёт навстречу тебе, ищет тебя. А шаг то этот, чтоб стать доступным Богу, ой как трудно сделать» - так учил меня Александр, насаживая червячка на крючок.
В Могочино его зовут «Шумахер» - на своём тракторе по местному бездорожью он обгоняет любую машину. Как-то я спросил его,- почему не построят дорогу до Волока,- а чтоб не ездили кому не надо.
«Я в этой жизни - не жилец,
А вдаль стремящийся прохожий» - это про них.
И хоть один трудник назвал свою жизнь «добровольной тюрьмой», я не чувствовал его приговорённости к месту, а напротив во всём видел непривычную подлинность, даже в этой откровенности, и через неё у меня появлялся интерес к верующему человеку и к нему в том числе.
Счастье - синоним успеху. Нам трудно представить человека неуспешным, но счастливым. Поезжайте в Волок – вы их там увидите неуспешных, но счастливых. Сами насельники, может, и не чувствуют особого состояния монастырского воздуха: у них ведь свои искушения. Но как же полезно бывает даже просто поглядеть на них, посвятивших себя Богу, - у них лица другие.
На второй день к вечеру я вернулся в Свято-Никольскую обитель. С этого момента до отъезда всё, что происходило со мной - было радостью.
Неожиданная встреча с девочками из Елыкаевского приюта при женском монастыре.
Мы хорошо знакомы – наш театр опекает их.
Ах, как же щедро ликовали они, увидев отца Матфея, своего духовника, а как он - то был рад, вдруг сделавшись улыбчивым и трогательным в своей привязанности к ним.
Присмотрел иконку за 250 рублей, расплачиваюсь, и вдруг матушка говорит: « зайдите позже – засомневалась, кажется, она стоит дешевле, не хочу обманывать, брать грех на душу»
Позвонил на мобильный мой друг – одноклассник из Ижевска? У него предстояла повторная операция на сердце и звонил он, как мне показалось, попрощаться. Надо ли говорить, что он сейчас жив-здоров, оберегаемый молитвой могочинских монахинь.
Не сомневаюсь, что кто-то испытывает эсхатологический восторг, когда видит, как валится Россия.
В это грустное время послушники, монахи меньше всего похожи на страусов.
Но они не пенистые люди и не будут махать руками, а просто помолятся за нас. И, может быть, случится чудо – Господь спасёт Россию.
Сидит человек тихонький как дохлая мышь - забыл умереть, пройдёшь мимо него как мимо пустого места и не заметишь. Про монахиню такого не скажешь. В её неприметности завораживающая пластика сосредоточенности, взгляд в самою себя, в вечность, в жизнь будущего века. Глаз не оторвёшь.
Чуден порой человек, очень чуден. А какие у них глаза! Чаще всего они, по уставу, не смотрят в глаза собеседника. Но тот, кто встречался взглядом с монахом, будет хранить его в сердце, как духовный опыт.
Их жизнь - не жизнь отдельного человека, но целостность. Не частность, но часть общего – это делает их счастливыми. Улыбка матушки Ирины – улыбка счастливого человека. Чем не мадонна Могочинского уезда?
Монашество удивительно и непредсказуемо.
«Борьба с грехами – дело весёлое»,- то ли всерьёз, то ли пошутил, мой друг Сергей, но совершенно очевидно, что это дело радостное.
Я вспомнил, как однажды моя знакомая Нина попросила уважаемого духовника монастыря, побеседовать о послушании со своим, чересчур подвижным семилетним сыном. Оставив их в храме, она вышла, а когда вернулась через полчаса, то увидела картину: батюшка с азартным видом крадётся на цыпочках за колонну, стараясь застать врасплох своего маленького непоседу, который со смехом там от него прячется. Господи, кого я просила? – сокрушалась она. Да они ровесники! Играют, как два первоклассника, вместо того, чтобы говорить о вреде непослушания!
Рядом с храмом дом, мимо которого не пройдёшь – уж больно хорош. Хозяин, Юрий Водзинский, оказался не простым человеком: это он расписал Никольский храм, он же певчий хора обители, педагог, им же созданной школы иконописи, студент Богословского института, музыкант, и гостеприимный необидчивый хозяин: он угостил меня кофе, который сам никогда не пьёт, прощаясь спросил – понравился ли он? – на что я откровенно сказал, что это самый отвратительный кофе, который мне пришлось пить. Он смеялся до слёз. Мы подружились.
Я получил благословение на съёмку, но снимать не хотелось, когда ещё доведётся петь акафисты с монахинями и пройти крестным ходом «по местной Дивеевской канавке». И тут неожиданно, как Маленький Принц, появляется мальчик, - можно мне пофотографировать вашим аппаратом, - конечно же!! Позже подошёл его благодарный папа – звонарь обители , пригласил на колокольню, и во славу Божию звонил во все колокола!!!
Я возвращался в Томск с монахиней Евгенией и весь путь разговаривал с ней, вернее она говорила, а я слушал. Три дня я наблюдал, работал на послушании, молился и вот, сейчас именно она подводила итог моего паломничества, она говорила изнутри ситуации и наполняла смыслом увиденное, и услышанное мною. Это была речь образованного русского человека, с даром вдумчивой рассудительности, выбравшего место себе за оградой монастыря.
Проститься по-русски, значит попросить прощения. Что мы и сделали, расставаясь и обменявшись адресами.
Белое вино делается из превосходного чёрного винограда. Который обязательно должен быть выращен на самой скудной почве. Только так он вберёт в себя свет и тепло солнца, « эти радуги и тучи». Как это похоже на монашескую жизнь - царский путь!
«Сделай свою жизнь непрекращающееся молитвой, всё остальное пустая трата времени» - последние, напутственные её слова мне во глубину лет.
У меня есть традиция: каждое лето я учу одно новое стихотворение близкое по состоянию. В этот раз, чувствуя себя персонажем « сказки о потерянном времени», зарифмовались со мной строки любимого драматурга А. Володина:
Одних обидел – знаю, виноват.
Тогда подумалось – и это минет,
Но те грехи нас догоняют ныне.
Забудешь – вспомнишь – снова тяготят.
Других задел без умысла, невольно.
Нечаянно, поверьте, не хотел.
Я просто шёл, погодою довольный,
А вот – задел, напрасно, между дел.
Без этих мыслей не проходит дня.
Грехи мои, догнали вы меня.
В кемеровском информационном агентстве «Дорога к храму» Стройдорэкспорта по этому эссе был снят фильм «Могочино». В мае 2012 года он был показан в конкурсной программе международного фестиваля « Православный паломник», девизом которого были слова Спасителя «Ищите и обрящете».
Журнал Огни Кузбасса"