Топ-100

Неожиданно появилось что-то интересное в такой грустной теме, как внезапная остан

Нью-Йорк 22 сент. 2020 г.

Среди бессмысленного перетирания околоковидной информации, почти глоток свежего воздуха. Хотя, тема весьма пикантна. Когда я оказался на собеседовании в ньюаркской больнице, оттуда собирались выписывать пациентку. Тридцать пять лет, восемь дней госпитализации, поступила по скорой с диагнозом остановка сердца из аэропорта. Парамедики по дороге проводили сердечно-легочную реанимацию, в приемном отделении к ним присоединились новые участники. Подоспели интенсивисты. Длительная сердечно-легочная реанимация не сулит ничего хорошего пациенту. Сорок минут, даже у молодой и прежде здоровой женщины слишком долго и шансов на благополучный исход почти нет. В американском футболе есть такое понятие, как пас девы Марии. Между командами несколько очков, до конца матча секунды, разумная атака невозможна. В этой ситуации квотербэк проигрывающей команды бросает мяч в зону тачдауна в надежде, что в толчее огромных мужиков тот достанется своему. Случается такое чудо крайне редко, но бывает. Грех было не воспользоваться замечательной терминологией и в медицине. В качестве девы Марии пациентке дали дозу тромболитика. После трансатлантического перелета у молодого пациента вероятность тромбоэмболии легочной артерии действительно нетривиальна. У пациентки появился пульс, а в результате качественной сердечно-легочной реанимации мозг сохранился от гипоксического повреждения, и выписалась она из больницы функционирующим человеком.

Конечно же это был не первый случай окончания сердечно-легочной реанимации отчаянной попыткой спасения. Некоторые пробовали даже перикардиоцентез при наличии подозрения на сердечную тампонаду. Тромболитики в конце сердечно-легочной реанимации начали применять настолько часто, что это даже смогли так или иначе исследовать в небольшой выборке пациентов. Разницы в исходах с лекарством или без не нашли, но рекомендовать отказаться совсем не стали, оставив это решение в руках реанимационной команды. Но былой запал пропал и все реже, слыша о пациенте с остановкой сердца и реанимацией, узнаешь о таких геройствах.

Пациенты с остановкой сердца, наверное, самое тяжелое испытание в интенсивной терапии. Для всех. И для врачей, и для семей. Предсказания часто не работают, а исходы мало изменяются от врачебной деятельности и повлиять на вероятность восстановления неврологической функции пациента очень сложно. В начале двухтысячных появилась мода на замораживание этих пациентов. Мода, конечно, не взялась с потолка, а была навязана не самым выдающимся исследованием, где искусственное понижение температуры тела пациента давало надежду на улучшение неврологического восстановления. Вместе с модой, как водится, появились дорогие игрушки, позволяющие быструю заморозку и последующее оттаивание пациента. Осторожные замечания скептиков, что гипотермия не работала при многих других ситуациях и как-то сомнительно, что сработает тут, отбрасывались, а появившееся после исследование, отказывающее в пользе этому подходу не стало решающим.

Прогнозировать что-то у этих пациентов я зарекся достаточно быстро. Как-то ночью в реанимацию поступил пожилой дантист с тяжелой болезнью паркинсона в анамнезе. Многодолевая аспирационная пневмония, остановка сердца на фоне гипоксии, двадцать минут реанимации, септический шок. В палате пациента находились жена и сын лет сорока, вентилятор орал, так как метаболическому ацидозу пациента не хватало предложенной минутной вентиляции, трубочки от капельниц, переплетаясь, вливали в пациента несколько вазопрессоров и инотропов. Неврологической активности заметно не было. После осмотра я честно сказал жене и сыну, что с трудом представляю версию событий, где он выживет и восстановится неврологически. В связи с этим я порекомендовал в случае весьма вероятной повторной остановки сердца оставить беднягу в покое. Сын попросил меня выйти с ним и, убедившись, что мама не слышит, сказал, что прекрасно понимает, что ситуация тяжелая, но шансов на согласие мамы на отказ от сердечно-легочной реанимации нет никаких. Сердечно-легочная реанимация не понадобилась. Более того, пациент вопреки всем ожиданиям улучшился, проснулся и его удалось вывести с ИВЛ. Через пару недель я зашел проведать его уже в обычном отделении. Еда поступала в желудок по гастральной трубке, пациент же рассказывал реабилитологу о поездке с женой на велосипедах по Флоренции. Я ушел, пораженный непредсказуемостью мира и провожаемый казалось бы несколько насмешливым взглядом миссис, с которой мы на фоне улучшения пациента вполне подружились. Долго это счастье не продлилось. Очередной септический шок с сопутствующей энцефалопатией, еще несколько ходок на ИВЛ и пациенту сделали трахеостомию, закрыв таким образом въезд в реанимацию. Никто из знакомых интенсивистов не верил моей истории про отчет о тосканской велопоездке. Все-таки у пациента была довольно тяжелая форма болезни Паркинсона и просветления безо всякой инфекции и остановки сердца были нечастым явлением.

Недавно вышло новое исследование, где показали, что доставка этих пациентов в больницу может быть не лучшим методом действия при остановке сердца. Авторы показывают, что проведение реанимации на месте и доставка пациента в больницу только при ее успехе имеют смысл. Интересно, насколько быстро примут новую тактику парамедики. На станции метро Атлантик авеню пересекаются на одной платформе ветки D, N и R. Do not resuscitate. Самая, наверное, известная медицинская аббревиатура. Мне всегда виделась какая-то метафоричность в разветвлении указателей на этой станции. Направо пойдешь — DNR, налево — попадешь к Бруклинской Музыкальной Академии и Барклай центру, где можно было поболеть за Бруклин нетс или Нью-Йорк айлэндерс, послушать Леонарда Коэна и даже Игоря Крутого.

Источник

Теги

Great! You've successfully subscribed.
Great! Next, complete checkout for full access.
Welcome back! You've successfully signed in.
Success! Your account is fully activated, you now have access to all content.