Рубрики
Евгений Пинелис

Неожиданно появилось что-то интересное в такой грустной теме, как внезапная остановка сердца — Евгений Пинелис

Среди бессмысленного перетирания околоковидной информации, почти глоток свежего воздуха. Хотя, тема весьма пикантна. Когда я оказался на собеседовании в ньюаркской больнице, оттуда собирались выписывать пациентку. Тридцать пять лет, восемь дней госпитализации, поступила по скорой с диагнозом остановка сердца из аэропорта. Парамедики по дороге проводили сердечно-легочную реанимацию, в приемном отделении к ним присоединились новые участники. Подоспели интенсивисты. Длительная сердечно-легочная реанимация не сулит ничего хорошего пациенту. Сорок минут, даже у молодой и прежде здоровой женщины слишком долго и шансов на благополучный исход почти нет. В американском футболе есть такое понятие, как пас девы Марии. Между командами несколько очков, до конца матча секунды, разумная атака невозможна. В этой ситуации квотербэк проигрывающей команды бросает мяч в зону тачдауна в надежде, что в толчее огромных мужиков тот достанется своему. Случается такое чудо крайне редко, но бывает. Грех было не воспользоваться замечательной терминологией и в медицине. В качестве девы Марии пациентке дали дозу тромболитика. После трансатлантического перелета у молодого пациента вероятность тромбоэмболии легочной артерии действительно нетривиальна. У пациентки появился пульс, а в результате качественной сердечно-легочной реанимации мозг сохранился от гипоксического повреждения, и выписалась она из больницы функционирующим человеком.

Нужны клиенты из соцсетей? Посчитайте возможности! Калькулятор таргетинга

Конечно же это был не первый случай окончания сердечно-легочной реанимации отчаянной попыткой спасения. Некоторые пробовали даже перикардиоцентез при наличии подозрения на сердечную тампонаду. Тромболитики в конце сердечно-легочной реанимации начали применять настолько часто, что это даже смогли так или иначе исследовать в небольшой выборке пациентов. Разницы в исходах с лекарством или без не нашли, но рекомендовать отказаться совсем не стали, оставив это решение в руках реанимационной команды. Но былой запал пропал и все реже, слыша о пациенте с остановкой сердца и реанимацией, узнаешь о таких геройствах.

Пациенты с остановкой сердца, наверное, самое тяжелое испытание в интенсивной терапии. Для всех. И для врачей, и для семей. Предсказания часто не работают, а исходы мало изменяются от врачебной деятельности и повлиять на вероятность восстановления неврологической функции пациента очень сложно. В начале двухтысячных появилась мода на замораживание этих пациентов. Мода, конечно, не взялась с потолка, а была навязана не самым выдающимся исследованием, где искусственное понижение температуры тела пациента давало надежду на улучшение неврологического восстановления. Вместе с модой, как водится, появились дорогие игрушки, позволяющие быструю заморозку и последующее оттаивание пациента. Осторожные замечания скептиков, что гипотермия не работала при многих других ситуациях и как-то сомнительно, что сработает тут, отбрасывались, а появившееся после исследование, отказывающее в пользе этому подходу не стало решающим.

Прогнозировать что-то у этих пациентов я зарекся достаточно быстро. Как-то ночью в реанимацию поступил пожилой дантист с тяжелой болезнью паркинсона в анамнезе. Многодолевая аспирационная пневмония, остановка сердца на фоне гипоксии, двадцать минут реанимации, септический шок. В палате пациента находились жена и сын лет сорока, вентилятор орал, так как метаболическому ацидозу пациента не хватало предложенной минутной вентиляции, трубочки от капельниц, переплетаясь, вливали в пациента несколько вазопрессоров и инотропов. Неврологической активности заметно не было. После осмотра я честно сказал жене и сыну, что с трудом представляю версию событий, где он выживет и восстановится неврологически. В связи с этим я порекомендовал в случае весьма вероятной повторной остановки сердца оставить беднягу в покое. Сын попросил меня выйти с ним и, убедившись, что мама не слышит, сказал, что прекрасно понимает, что ситуация тяжелая, но шансов на согласие мамы на отказ от сердечно-легочной реанимации нет никаких. Сердечно-легочная реанимация не понадобилась. Более того, пациент вопреки всем ожиданиям улучшился, проснулся и его удалось вывести с ИВЛ. Через пару недель я зашел проведать его уже в обычном отделении. Еда поступала в желудок по гастральной трубке, пациент же рассказывал реабилитологу о поездке с женой на велосипедах по Флоренции. Я ушел, пораженный непредсказуемостью мира и провожаемый казалось бы несколько насмешливым взглядом миссис, с которой мы на фоне улучшения пациента вполне подружились. Долго это счастье не продлилось. Очередной септический шок с сопутствующей энцефалопатией, еще несколько ходок на ИВЛ и пациенту сделали трахеостомию, закрыв таким образом въезд в реанимацию. Никто из знакомых интенсивистов не верил моей истории про отчет о тосканской велопоездке. Все-таки у пациента была довольно тяжелая форма болезни Паркинсона и просветления безо всякой инфекции и остановки сердца были нечастым явлением.

Недавно вышло новое исследование, где показали, что доставка этих пациентов в больницу может быть не лучшим методом действия при остановке сердца. Авторы показывают, что проведение реанимации на месте и доставка пациента в больницу только при ее успехе имеют смысл. Интересно, насколько быстро примут новую тактику парамедики. На станции метро Атлантик авеню пересекаются на одной платформе ветки D, N и R. Do not resuscitate. Самая, наверное, известная медицинская аббревиатура. Мне всегда виделась какая-то метафоричность в разветвлении указателей на этой станции. Направо пойдешь — DNR, налево — попадешь к Бруклинской Музыкальной Академии и Барклай центру, где можно было поболеть за Бруклин нетс или Нью-Йорк айлэндерс, послушать Леонарда Коэна и даже Игоря Крутого.

Источник